Волшебная нить » воспитательная работа

Вышивальщица птиц. Греческая сказка

admin — Sun, 30 May 2010 17:48:22 +0000

Жил в далекой-далекой деревушке бедный юноша. Его звали Манолис. Родители у него умерли, все, что осталось ему в наследство — это старая скрипка, она-то и утешала в дни невзгод его и таких же бедняков, каким был Манолис. Вот и любили Манолиса и его скрипку в округе все. Однажды вечером возвращался Манолис из соседней деревни и вдруг услышал в чаще кустарника какой-то шум. Раздвинул Манолис ветви и увидел волчицу-мать, попавшую в капкан. Пожалел Манолис попавшую в беду волчицу, ее маленьких деток, пожалел и выпустил зверя на свободу.

И волчица ту же исчезла, а Манолис

пошел дальше к своему одинокому дому. Ночью его разбудил стук. Едва он отодвинул засов, как дверь с шумом распахнулась, и в хижину вошел огромный волк.

— Не бойся меня, Манолис! — сказал волк. — Я пришел к тебе как друг. Ты спас моих малышей, подарив свободу волчице. И хотя люди нас считают злодеями, я докажу тебе, что за добро и волк платит добром. Я отведу тебя в никому не ведомое место: там, за тремя дверьми, скрыты несметные богатства и живет прекрасная, как весенний день, принцесса.

Удивился Манолис словам волка, но спорить не стал. Взял скрипку, с которой никогда не расставался и пошел за волком. Когда забрезжил рассвет, увидел Манолис вдали великолепный дворец, окна его так и светились стеклами из хрусталя, а дверь из чистого серебра сверкала еще сильнее. Волк толкнул серебряную дверь, и они оказались в серебряном зале. Здесь все: и стены, и пол, и потолок — были из чистого серебра! И только в глубине зала горела, словно солнце, золотая дверь. За золотою дверью был золотой зал. За бриллиантовой — бриллиантовый! Манолис даже зажмурился, чтобы не ослепнуть.

Наконец, путники увидели сверкающий драгоценными камнями высокий зал. В глубине его, на троне, сидела юная принцесса. Она была прекрасна, как первый день весны. Манолис от восхищения замер. Волк приблизился к трону и, поклонившись, сказал:

— Приветствую тебя, принцесса! Видишь, я исполнил твое желание — привел к тебе того, кто совершил бескорыстный поступок.

И он поведал принцессе о том, как Манолис отпустил волчицу на свободу.

— Ты прав! — сказала принцесса. — Манолис — смелый и добрый юноша. Такой человек мне и нужен. Ему я смогу доверить все мои богатства и трон!

Принцесса тут же объявила, что выходит замуж за Манолиса. А он? Он был так восхищен ее красотой, что впервые в жизни забыл о своей скрипке.

Когда Манолиса одели в золотые одежды и повели к принцессе, она, улыбаясь ему, сказала:

— Завтра ты станешь королем. Поэтому, уже сегодня тебе следует осмотреть все сокровища, хранящиеся во дворце.

Они обошли весь дворец, все залы и комнаты его. С каждым шагом росло удивление Манолиса — так богат, так прекрасен был дворец.

Но вот они очутились возле высокой башни. Принцесса сказала:

— В этой башне нет ничего ценного и заходить в нее не стоит...

Но юношу охватило непонятное волнение. Он почувствовал непреодолимое желание войти в башню.

Сам не зная почему, он сказал:

— Нет, я должен подняться туда! — и показал на самый верх зубчатой башни.

Нехотя уступила ему принцесса.

В башне действительно не было ничего примечательного. И не было никаких богатств. В единственной комнатке, находившейся на самом верху, возле окна сидела девушка за пяльцами и вышивала. Манолис взглянул на нее и чуть не отшатнулся — до того она была безобразна. Только большие голубые глаза ее светились таким прекрасным светом, что, раз увидев, уже невозможно было их забыть.

— Кто эта девушка? — шепотом спросил Манолис.

— Это моя бедная родственница, — сказала принцесса, — я приютила ее из жалости. Она поселилась в башне и никуда не выходит, чтобы не встречать людей. Ведь она так безобразна!..

Пока принцесса нашептывала все это Манолису, девушка, склонившись над пяльцами, продолжала, не останавливаясь ни на мгновение, вышивать. Казалось, она ничего не видела и не слышала. Под ее проворными пальцами на шелке возникла удивительной красоты птица. Но, когда девушка сделала последний стежок, птица вспорхнула и улетела в окно. Тогда девушка в горе заломила руки и с отчаянием воскликнула:

— И эта улетела, как другие!.. Так будет всегда!..

— Эта несчастная заколдована! — сказала принцесса. — День за днем она терпеливо вышивает, потому что чары спадут с нее только тогда, когда она вышьет сто птиц... А они все с последним стежком улетают! — Но что тебе до всего этого? Лучше вернемся поскорее во дворец и посмотрим, как идут приготовления к свадьбе.

Всю ночь не мог уснуть Манолис. Мысли о несчастной девушке не выходила у него из головы. Рано утром, когда принцесса и ее слуги спали, юноша незаметно выскользнул из дворца и прокрался в башню.

Девушка сидела за пяльцами и вышивала.

Смущаясь, Манолис спросил ее:

— Ты не устала все время вышивать?

— О нет! — ответила девушка. — Я готова вышивать сколько угодно. Терпению моему нет конца. Лишь бы птицы не улетали. Но стоит мне сделать последний стежок, как все они оживают и летят прочь!

Пораженный стоял Манолис, слушая ее печальный рассказ. Но что он мог сделать, чем помочь несчастной? Ведь колдовские силы были неподвластны ему. И все же он спрашивал себя: если нельзя ей помочь, то, быть может, найдется средство, способное хоть немного облегчить ее страдания?

И он вспомнил о скрипке, о которой впервые забыл в этом дворце, полном роскоши и сокровищ.

О, как торопился, как бежал Манолис за своей скрипкой! Не теряя ни минуты, он тут же вернулся с ней в башню. Никогда он так не играл. Никогда так не звучала его скрипка.

Всю свою добрую душу, всю силу нежного, смелого сердца вложил Манолис в песню, которая лилась из-под смычка. И, о чудо! — птицы умолкли за стенами башни. Сначала они прислушались к звукам скрипки, потом подлетели к окну, потом вспорхнули в комнату и... стали садиться на вышивание.

А Манолис все играл. Безобразное лицо заколдованной девушки озарилось каким-то странным светом: ведь при виде вернувшихся птиц в сердце ее зажглась надежда. В это самое время снизу раздался голос принцессы. Она звала его, потому что наступило утро и должна была начаться свадьба. А Манолис все играл и играл. Он слышал принцессу, но он видел, как в нетерпении склонилась над своим вышиванием девушка, как ее лицо озаряет надежда.

А птицы все влетали и влетали в комнату...

Неожиданно дверь распахнулась — последний громкий стон издала скрипка. С яростью принцесса вырвала ее из рук юноши — и одновременно в башне раздался крик полный счастья и радости. Это был голос Манолиса. Он увидел, как вдруг изменилась бедная вышивальщица.

Блистая красотой, она поднялась со своего места и протянула принцессе платье. Сто птиц украшали его.

— Возьми это платье! — сказала она принцессе. — По приказу твоего отца-колдуна я вышивала его уже много лет. Разве мог подумать он, человек с черным сердцем и черной душой, что найдется юноша, который согласится пренебречь богатством, властью, троном и даже твоей красотой ради бедной уродливой вышивальщицы! Твоему отцу было мало того, что он захватил все мои богатства, ему надо было еще отнять у меня и красоту и отдать ее тебе!

Счастливый юноша взял за руки вышивальщицу, и они спустились в зал, где все было готово к свадьбе.

Вот и отпраздновали свадьбу. А лучшей песней, украсившей праздник, была песня, которую пропела скрипка Манолиса в утренний час в бедной комнате на самом верху одинокой башни.

Братья Гримм. Сказка «Веретено, ткацкий челнок и иголка»

admin — Fri, 23 Apr 2010 18:39:02 +0000

Продолжим знакомство со сказками, которые можно использовать для воспитательной беседы.

Девушка-сиротка жила когда-то без отца, без матери; они умерли, когда она была еще ребенком. В конце деревни в избушке жила одна-одинешенька ее крестная, которая зарабатывала себе хлеб насущный своим уменьем прясть, ткать и шить.

Старушка взяла к себе покинутое дитя, приучила к работе и воспитала в благочестии.

Когда девушке минуло пятнадцать лет, старушка заболела, подозвала к себе свою крестницу и сказала: «Милая, чувствую, что приближается конец мой! Оставляю тебе домик, в котором ты и от ветра, и от непогоды будешь всегда иметь приют; сверх того, оставляю тебе веретено, ткацкий челнок и иголку, ими ты всегда прокормишься».

Потом возложила ей руки на голову, благословила ее и сказала: «Всегда имей Бога в сердце твоем — и благо будет тебе».

С тем и закрыла глаза; и когда ее хоронить стали, крестница пошла за ее гробом с горькими слезами и воздала ей последний долг.

И вот зажила девушка одна-одинешенька в маленькой избушечке; работала усердно: пряла, ткала и шила, и на всех делах ее, видимо, покоилось благословение доброй старушки...

Казалось, лен как будто не переводился в ее кладовой, а когда она, бывало, закончит ткать сукно или ковер либо рубашку сошьет, на все это сейчас же найдется и покупатель и заплатит щедро, так что сиротка наша ни в чем не нуждалась да еще и другим кое-чем помогать могла.

Случилось, что около того времени сын короля той земли разъезжал повсюду, разыскивая себе невесту. Бедной он избрать не смел, а богатую избрать не желал.

Вот и сказал он себе: «Моей женою будет та, которую можно будет назвать и самою бедною, и самою богатою».

И вот, приехав в ту деревню, где жила сиротка, он спросил (как спрашивал везде): «Кто здесь, в деревне, из девушек беднее всех и кто богаче всех?»

Сначала показали ему ту, которая была богаче. «А беднее-то всех, сказали ему, — та девушка, что живет в маленькой избушке на самом конце деревни».

Богатая в полном наряде сидела у дверей своего дома, и когда королевич к ней приблизился, она встала, пошла навстречу и поклонилась ему.

Он на нее посмотрел, ничего ей не сказал и проехал далее. Когда же он подъехал к дому бедной сиротки, она не стояла у дверей, а сидела у себя в комнате. Он сдержал коня, заглянул в окошечко и при ярком солнечном свете увидел, что девушка сидит за самопрялкой и усердно прядет.

Она подняла очи и, заметив, что королевич заглядывает к ней в избушку, раскраснелась, как маков цвет, опустила глаза долу и продолжала прясть.

Пряжа ли была на этот раз очень ровна или другое что, не знаю, но только она продолжала прясть до тех пор, пока королевич не отъехал от ее окошка.

Тогда подошла она к окну, отворила его и сказала: «В комнате так жарко!» — и все смотрела ему вслед, пока мелькали вдали белые перья на его шляпе.

Затем она села вновь за свою работу и продолжала прясть. Тут ей припомнилось, как, бывало, старушка, сидя за работой, тихонько про себя подпевала:

Приведи, веретено,

Жениха мне под окно.

И что бы вы думали? Веретено вдруг у ней из руки вырвалось да к двери — шмыг!

А когда она в изумлении вскочила с места и посмотрела вслед веретену, то увидела, что оно веселехонько по полю скачет и блестящую золотую нить за собою тянет...

А там и из глаз у нее скрылось.

Другого веретена у девушки не было, а потому и взяла она ткацкий челнок, села за ткацкий стан — и давай ткать.

А веретено тем временем скакало да скакало, и как раз в то время, когда уж намотанная на нем нить к концу подходила, веретено нагнало королевича. «Что я вижу? — воскликнул он. — Веретено как будто хочет мне показать дорогу?» — Повернул он коня и поехал по золотой нити обратно.

А девушка сидела за своей работой и пела:

Челночок, ты мой проворный!

Тки дружку ковер узорный!

И тотчас выскользнул у ней челночок из рук и за двери — шмыг! И перед самым порогом двери начал он ткать ковер, да какой ковер-то! На том ковре по бокам розы да лилии, а посредине, на золотом поле, протянулись зеленые нити растений, и между ними зайчики да кролики поскакивают, олени да козочки головки вперед выставляют, а вверху в ветвях сидят пестрые пичужки, совсем как живые, только песни не поют!

А челночок знай со стороны на сторону так и снует, так и носится, и ковер под ним будто сам растет!

Как выскользнул у девушки челночок из рук, девушка села за шитье; держит иглу в руках да подпевает:

Мы с иголочкой вдвоем

Хорошо украсим дом!

И иголка тоже юркнула у ней из рук и давай носиться по комнате, как молния.

Можно было подумать, что за убранство принялись какие-то неведомые духи: там стол зеленой скатеркой накрыли, а лавки зеленым сукном обтянули, там стулья бархатом прикрыли и на окна шелковые занавеси навесили!

И едва только иголочка последний стежок сделала, как уже сиротка увидела в окошко белые перья на шляпе королевича, которого веретено привело по золотой нити.

Сошел он с коня, переступил через ковер прямо в дом и, чуть вошел в комнату, видит, что девица стоит в своем бедном платьице и словно роза цветет.

«Ты самая бедная и самая богатая изо всех! — сказал он ей. — Пойдем со мною и будь мне невестой!»

Она молча протянула ему руку. А он ее поцеловал, усадил на своего коня и привез в королевский замок, где свадьба была отпразднована превеселая.

А ее веретено, челнок и иголка положены были в королевскую казну на хранение и хранились в великом почете.

Использовано фото сайта http://free-torrents.org/forum/viewtopic.php?t=60738

Китайская сказка. Волопас и небесная ткачиха

admin — Sun, 18 Apr 2010 06:23:00 +0000

Один из любимых в Китае праздников — праздник Двойной Семерки (седьмой день седьмого лунного месяца). Единственный раз в году на волшебном мосту через Небесную Реку (Млечный Путь)дозволено встретиться двум звездам-влюбленным — Пастуху (Волопасу) и Ткачихе. Пастух – звезда в созвездии Орла, а Ткачихa — звезда в созвездии Лиры. Именно в этот день созвездия Лиры и Орла сближаются на фоне Млечного Пути... Во время этого праздника влюбленных возносятся также и моления о даровании мастерства в различных ремеслах.

А сказка раскрывает нам причину разлуки влюбленной пары.

Жили в старину два брата. Старший женатый, меньшой холостой. От зари до зари трудится меньшой в поле. На рассвете встанет, похлебает рисового отвара прокисшего, идет в поле, до обеда спины не разгибает, в обед опять отвара поест, до позднего вечера трудится. А старший брат с женой дома сидят, разными яствами лакомятся.

Пашет как-то меньшой брат, вдруг старый вол ему и говорит:

— Ню-лан, ты домой обедать пойдешь?

— Я бы пошел, да боюсь, заругают, коли ворочусь рано.

— А ты не бойся, иди!

— Как же я пойду?..

— А так... Видишь на том краю поля большой камень? Допашем до него и плуг сломаем.

Подошли они к большому камню. Вол как разбежится. а Ню-лан ему помогает, плуг подталкивает, потом как дернет его назад — затрещал плуг, в щепы разлетелся. Пошли они домой.

Невестка как раз пельмени стряпала. Увидала она деверя и говорит ласково:

— Садись, братец, ешь скорее, я уже хотела посылать за тобой!

А старший брат спрашивает:

— Ты что так рано воротился?

— Плуг сломался.

Ничего на это не ответил старший брат. А младший уселся и давай пельмени есть.

Пошел Ню-лан на другой день пахать. Стало время к обеду приближаться, вол и говорит ему:

— Ню-лан, в обед все люди пампушки едят.

— Не пойду я нынче домой!

— Да ты не бойся, иди.

— Как же я пойду...

— Видишь на том краю поля большой камень? Допашем до него, соху разобьем, домой пойдем.

Подошли они к большому камню. Вол как разбежится, а Ню-лан ему помогает — дернул он соху назад: пын! Затрещала соха, в щепы разлетелась. Пошли они домой.

Увидела деверя невестка и давай ругаться:

— Ах ты, безмозглый черт, опять в такую рань пришел обедать!

Спрашивает старший брат:

— Ты чего так рано воротился?

— Соха сломалась.

Ухмыльнулся старший брат и говорит:

— Вчера плуг сломал, нынче соху, видать, неохота тебе в поле работать. Завтра тебя отделю!

Тут как раз невестка пампушки принесла, на пару испеченные. Ничего не ответил Ню-лан брату, за еду принялся.

Пошел Ню-лан на третий день пахать. Стало время к обеду приближаться, вол и говорит ему:

— Ню-лан, нынче на обед пирожки, в масле жаренные. Пойдем домой.

— Не могу я! Брат вчера грозился отделить меня!

Отвечает вол:

— Не бойся, иди домой. Рано ли ты воротишься, поздно ли, — все равно делиться.

— А что я скажу, если сейчас ворочусь?

— Скажешь — ручка от сохи сломалась, а мы ее сейчас об камень разобьем.

Подошли они к большому камню, разбежался вол, а Ню-лан ему помогает, — как дернул назад: кэча! Треснула соха, отломилась от нее ручка.

Стал Ню-лана вол поучать:

— Накоси травы гэрмань, прихвати охапку. Придем домой, брось ее мне, только есть ее я не стану, ты пообедай, после подойдешь ко мне и скажешь:

Траву гэрмань не ест мой старый вол,

И кислый рис мне так не по нутру!

Тростник зеленый любит старый вол,

А я люблю пампушки на пару .

Когда брат выделит тебе долю, ты ничего не бери, попроси только старого вода, старую телегу да веревку с узлами.

Увидела невестка, что Ню-лан опять рано воротился, разозлилась и давай его ругать:

— Ах ты, безмозглый черт, опять в такую рань пришел! И как только ты про пирожки пронюхал?

Увидел старший брат сломанную ручку от сохи, от злости слова вымолвить не может.

А пирожки зарумянились, так и шипят в масле, пора их к столу подавать! Ничего не ответил Ню-лан брату, за еду принялся. Ходит вокруг него невестка, злится, поглядывает косо. Ню-лан наелся, вышел во двор, встал перед волом и говорит:

Траву гэрмань не ест мой старый вол,

И кислый рис мне так не по нутру!

Тростник зеленый любит старый вол,

А я люблю пампушки на пару.

Услыхала это невестка да как закричит в сердцах:

— Черт безмозглый, болтать — это ты мастер, а как за дело примешься, все у тебя из рук валится.

Слез старший брат с кана, пошел людей скликать, чтоб свидетелями при разделе были.

Спрашивает невестка:

— Ты что возьмешь, братец?

— Ничего мне не надо, только старого вола, ломаную телегу да веревку с узлами.

— А рису не возьмешь?

— Не возьму!

Не стал Ню-лан дожидаться брата, крикнул волу: «Пошли!» — запряг телегу и уехал.

Выбрались они за околицу, Ню-лан и спрашивает:

— Куда ж нам теперь путь держать?

Отвечает вол:

— Прямо на юг.

А длинная-предлинная дорога, которая была перед ними, как раз и вела на юг.

Ехали они, ехали и только к вечеру до ущелья добрались. Смотрят — ручеек у самого входа чистый, прозрачный.

Говорит вол:

— Ну не благодать ли! Захочешь пить — вода рядом. Захочешь есть — трава под ногами. Распряги-ка меня, а сам отдохни вон на том большом черном камне!

Пошел вол в ущелье, медленно идет, зеленую травку жует, похрустывает. А Ню-лан голодный на камне сидит.

Говорит Ню-лан:

— Хорошо тебе, вол, ты и наелся, ты и напился. А мне каково? Хотел я риса немного с собой захватить, да ты не велел. Что же мне теперь делать?

Промычал вол: игэ-гуай, обратно повернул, спрашивает:

— Ты есть хочешь? Иди туда, где дорога сворачивает, купи еды, какой хочешь, а расходы на меня запиши.

Пошел юноша, куда ему вол сказал, наелся досыта. Спрашивают его:

— На кого записать?

Отвечает юноша:

— На старого вола запишите.

Довольный воротился Ню-лан. Вол его и спрашивает!

— Хорошо поел?

— Ай-я, лучше некуда!

— А теперь слушай, — говорит вол, — завтра, в седьмой день седьмой луны, распахнутся Южные ворота неба и внучки Ван-му выйдут стирать свою одежду. Сядут они в ряд, и седьмой с западного края будет Чжи-нюй — Небесная ткачиха. Как развесит она свою одежду сушить, стащи ее потихоньку да спрячь. А будешь отдавать, кликни меня три раза, я мигом явлюсь. Не то уйдет она от тебя.

Всю ночь Ню-лан не спал, боялся пропустить небесных фей. Вдруг слышит тихий скрип — хуа-ла-ла, — это отворились Южные ворота неба, из ворот стая голубок вылетела, белые-пребелые. Подлетели они к ущелью, там как раз река текла, на берег опустились, красавицами-девушками оборотились. Уселись девушки на камне у воды, стирать принялись. Приметил Ню-лан, которая из девушек седьмая с западного края, взял да и спрятал ее платье.

Увидела Чжи-шой юношу, сразу смекнула, что это он взял ее платье, и говорит:

— Ты зачем взял мое платье? Отдай. Слышишь? Отдай!

Ню-лан не отдает.

Тем временем шестеро сестер высушили свою одежду, стали домой собираться, спрашивают седьмую сестру:

— А ты, сестренка, почему домой не собираешься?

— Не могу. Кто-то стащил мое платье.

Обернулись шестеро сестер белыми голубками, улетели в небо. Подлетели к небесным воротам, назад воротились, седьмую сестру кличут:

— Быстрее, сестренка! Сейчас ворота запрут!

Тут как раз краснолицый детина появился, как закричит:

— Эй! Торопитесь, кому домой надобно!

Крикнула в ответ Чжи-нюй:

— Ну и пусть закрываются! Не могу же я без платья вернуться!

Заскрипели небесные ворота и впрямь закрылись.

Ню-лан как сидел, так и сидит на камне. Подошла к нему Чжи-нюй и говорит:

— Я женой тебе стану, только отдай платье!

Ню-лан не отдает.

Тогда Чжи-нюй говорит:

— Давай дом строить, а то замерзнешь под открытым небом!

Отвечает Ню-лан:

— А из чего строить, когда вокруг ни бревнышка! Так и будем сидеть.

— Нет, не будем. Подвинься малость, сядь на краешек! Глаза зажмурь.

Сказала так Чжи-шой, быстро вытащила из расшитого кошелька узорчатый платочек, расстелила, дунула, в тот же миг дом перед нею вырос.

Говорит девушка:

— Открой глаза!

Открыл Ню-лан глаза, смотрит — дом стоит, обрадовался, в ладоши захлопал.

Вошли они в дом, так и остались в нем жить.

Живут да поживают. Дочка у них растет, шесть годков ей сровнялось, сыну третий год пошел.

Вот однажды и говорит Чжи-нюй мужу:

— Сколько времени прошло! Дети у нас уже выросли. Сгниет от старости платье, которое ты тогда спрятал! Лучше отдай его мне!

Думает Ню-лан: «Оно и правда. Дети у нас уже выросли, отдам-ка я Чжи-нюй платье». Подумал так Ню-лан, достал из-под камня платье, жене отдал.

Как только наступила полночь, Чжи-нюй ушла, детей и мужа бросила.

Проснулся Ню-лан, дрожит от холода, открыл глаза, смотрит — небо над ним все звездами усеяно, пошарил вокруг рукой — под головой холодный камень, а жены нет. Ребенок плачет, молока просит. Только сейчас вспомнил юноша, что старый вол ему наказывал: «Станешь отдавать одежду, кликни меня три раза». Как же я мог забыть про это?

Только подумал он о воле, тот вмиг перед ним явился и говорит:

— Вот видишь, ушла Чжи-нюй. Ты отчего не кликнул меня, как я тебе велел?

— Забыл!

Говорит вол:

— Зарежь меня!

— Как же это я зарежу тебя, моего благодетеля!

Отвечает вол:

— Нечего толковать понапрасну! Как зарежешь меня, принеси немного хвороста, кости мои сожги, а шкуру на себя надень. Да еще сплети две корзины, в одну сына посади, в другую — дочку, потом зажмурь глаза и отправляйся к Южным воротам неба за женой.

Эти ворота золотой лев стережет. Как бросится он на тебя, ты ему скажи: «Не тронь меня, золотой лев, я муж твоей седьмой тетушки, а это ее дети в красных штанишках». Скажешь так, золотой лев уймется и на место уйдет.

Пройдешь Южные ворота, еще одни ворота увидишь, их серебряный лев стережет, как кинется он на тебя, ты ему скажи: «Не тронь меня, серебряный лев! Я муж твоей седьмой тетушки, а это ее дети в красных штанишках». Серебряный лев уймется, на место уйдет. Войдешь в третьи ворота — увидишь черта, клыки у него наружу, в руках молот — от волчьего клыка не отличишь. Кинется он тебя бить, а ты ему скажи: «Не тронь меня, черт! Я муж твоей седьмой тетушки, а это ее дети в красных штанишках». Скажешь так — черт оступится да упадет.

Тут выйдет к тебе теща. Иди с ней в дом. Увидишь там семерых девушек на кане, только сразу не признаешь, которая из них твоя жена. Пустишь сына, к кому он побежит, чью грудь будет сосать, та и есть твоя жена.

Ню-лан сделал все, как велел вол: надел воловью шкуру, вошел в небесные ворота и отыскал наконец свою жену.

Теща отвела молодым дом, и стали они жить да поживать.

Только невзлюбил Ню-лана старый тесть. Решил он извести зятя и предложил ему в ловкости помериться.

Говорит Чжи-нюй мужу:

— Хочет отец, чтоб ты завтра в ловкости с ним померился. Спрячется он, так ты, смотри, ищи его хорошенько! Сперва весь двор обыщешь, к южной стене подойдешь, увидишь на стене клопа, это и будет твой тесть.

На другое утро вышел старик во двор, Ню-лана кликнул:

— Ну-ка, зятек, выходи, поиграем с тобой!

Отвечает Ню-лан:

— Ты старый, я молодой. Какая уж тут игра?

Говорит старик:

— Эка важность! Я сейчас спрячусь, а ты попробуй найти меня! Найдешь — помилую, не найдешь — съем!

Обернулся старик клопом, схоронился в южной стене, залез в трещину. Ищет его Ню-лан, ищет, весь двор обыскал — нет старика. Подошел юноша к южной стене, видит — клоп сидит, поближе подошел и говорит:

— Уж не ты ли это, почтенный тесть, клопом обернулся? Если не ты это, а и впрямь клоп, я сейчас раздавлю его! Ай-я! До чего же вонючий!

Тут старик как закричит:

— Это я, это я! Не дави меня! Ой, на бороду наступил!

Спрашивает Ню-лан:

— А ты не съешь меня?

— Не съем, ступай домой!

Пришел Ню-лан домой, а Чжи-нюй ему и говорит:

— Завтра отец опять загадает загадку. Яблоком обернется, в матушкин сундук спрячется. Смотри, ищи хорошо!

Вышел старик на другое утро и кричит:

— Давай, зятек, поиграем! Я спрячусь, а ты меня ищи!

Делать нечего. Стал Ню-лан тестя искать. В доме ищет, за домом рыщет, яму с травой обшарил — нет нигде старика. Вошел тогда юноша в тещины покои, открыл сундук, глядь — на красном свертке красное яблоко большое лежит. Схватил его юноша и говорит:

— Уж не ты ли это, почтенный тесть? Если не ты это, а и впрямь яблоко, я сейчас его съем. Уж очень оно, видать, на вкус хорошо!

Старик как закричит:

— Отпусти! Опять мне всю бороду выдрал!

Спрашивает его тогда Ню-лан:

— А ты не съешь меня?

— Не съем. Ступай домой!

Воротился Ню-лан домой, а Чжи-нюй ему и говорит:

— Завтра отец тебя заставит прятаться.

Отвечает Ню-лан:

— Хэй! Куда же я такой большой спрячусь?

Говорит Чжи-нюй:

— Не бойся, я научу тебя, что делать.

Только утро наступило, старик опять зовет зятя:

— Давай, зятек, поиграем, теперь ты спрячься, а я тебя искать буду.

— Давай, — согласился Ню-лан.

Присел Ню-лан на корточки, перекувырнулся, вышивальной иглой обернулся. Спрыгнула Чжи-нюй с кана, подобрала иголку, вышивать стала, а сама говорит:

— Ищи, отец! Ню-лан уже спрятался.

Кинулся старик искать, весь дом обыскал, весь двор обшарил — не может. Воротился в дом и говорит своей старухе:

— Не нашел я его. Он меня нашел, а я его нет.

Бросила тут Чжи-нюй иголку на пол, опять Ню-лан перед ней. Говорит ему Чжи-нюй:

— Хочет отец завтра наперегонки с тобой бегать, смотри, как бы он верх не взял!

— Как же это он верх возьмет?

— Ай-я! Тебе ни за что за ним не угнаться! Иди скорее в амбар, увидишь там красные семена, набери одну меру с лишком да красных палочек для еды прихвати. Еще дам я тебе головную шпильку, из золота сделанную. Как станет тебя отец догонять, я крикну: «Брось шпильку». Только помни, бросать надо вперед, а не назад!

Вышел на другое утро старик, зятя кличет:

— Эй, зятек! Давай наперегонки побегаем, ты впереди, я за тобой. Догоню — съем, не догоню — помилую!

Согласился Ню-лан, и побежали они. Зять впереди, тесть позади, а жена с тещей взяли детей и вслед за ними пустились.

Бежит Ню-лан, бежит, вдруг бросил две палочки да два красных зернышка. Бежит, бежит, опять две палочки да два зернышка бросил. Тесть бежит, палочки да зернышки подбирает. Поднимет — дальше бежит, опять поднимет, опять бежит и приговаривает:

— Ну и зятек! Ему бы с жизнью прощаться, а он все вещи у меня ворует!

Разбросал Ню-лан все зернышки, разбросал все палочки, а бежать еще далеко. Видит Чжи-нюй — отец мужа догоняет, сейчас его схватит, как закричит:

— Брось шпильку! Быстрее!

Теща тоже кричит:

— Быстрее! Быстрее!

Обернулся Ню-лан, видит — тесть совсем близко, вытащил шпильку, назад бросил.

В тот же миг мужа и жену небесная река разделила. Ню-лан остался на одном берегу, Чжи-нюй — на другом. Плачут жена и дети. Даже теща слезы льет. Плачет Ню-лан на другом берегу один-одинешенек.

Увела теща в дом дочь и внуков, тесть тоже ушел. Так и остался Ню-лан жить на другом берегу. С той поры муж и жена могут встречаться только в седьмой день седьмой луны.

В этот день с самого утра все птицы поднимаются в небо, вырывает теща у каждой по перышку: у сороки рябой, у сороки простой, у жаворонков да ласточек, из перьев мост строит.

К вечеру седьмого дня седьмой луны, если все время глядеть на небо, можно увидеть Млечный Путь — длинный-предлинный мост через Небесную реку. На этом мосту и встречаются Волопас — Ню-лан и Ткачиха — Чжи-нюй. Если спрятаться в виноградных лозах, можно услышать их разговор. Говорит Чжи-нюй мужу с обидой:

— Велела я тебе шпильку вперед бросить, а ты ее назад бросил, вот и разделила нас Небесная река!

Отвечает Ню-лан:

— Увидел я, что отец твой меня догоняет, со страху забыл, что ты велела.

Триста шестьдесят дней в году, триста шестьдесят чашек да триста шестьдесят котлов у Ню-лана. Чжи-нюй, как придет, все перемоет, стопкой сложит. И одежду всю перестирает да перештопает.

А на шестнадцатый день седьмой луны к матушке уходит, нельзя ей больше с Ню-ланом оставаться.

Предание о Нюлане и Чжинюй, символизирующее верную любовь, глубоко вошло в сердца людей. В последние годы праздник Чисицзе пользуется большой популярностью у городской молодежи Китая, которая отмечает его как день влюбленных.

Использованы материалы сайтов: http://www.liveinternet.ru/users/3372514 и http://makosh.ru

Вальдорфская кукла

admin — Sun, 11 Apr 2010 08:35:30 +0000

Вальдорфская кукла известна во всем мире. Изготавливается она только из натуральных материалов, чтобы через тактильные ощущения ребенок знакомился и понимал саму Природу.

Пропорции игрушек, особенно кукол, строго соответствуют пропорциям человека, а именно – маленького ребенка: соотношение высоты головы к телу равно 1:3. Черты лица кукол весьма условны, они не навязывают ребенку определенный эмоциональный образ, а оставляют свободу для воображения и фантазии. В игре ребенок может представить, что кукла плачет или смеется, удивляется или злится – и это будет именно так!

Набивка тоже имеет свои особенности. Голова, как самое «твердое» у человек, и у куклы набита плотнее, чем тело. Это помогает детям правильно осознавать и свою телесность.

Зверушки тоже имеют естественные пропорции, они не «очеловечиваются». В вальдорфском садике не встретить лисичку, стоящую на задних лапах, или медведя в синей кепке и красной жилетке…

Вальдорфская кукла «взрослеет» вместе с ребенком: для каждого возраста есть своя кукла.

Для самых маленьких (от рождения и до года) куколки самые простые. Часто их называют «звездочками». Они действительно похожи на звезду: плотная круглая головка и мягкое почти бесформенное тело с узелковыми ручками и ножками. Такая форма куклы созвучна ощущениям ребенка в этом возрасте. У таких куколок делают длинный колпачок, который символизирует связь с недавней жизнью в мамином животике. Волос и лица часто не бывает.

У кукол для деток от года уже появляется личико, тело обретает некие формы, но оно еще очень мягкое. Малышам до 2-3 лет уже можно делать куклу с пришивными волосами и неснимаемой одеждой. Им пока неинтересно одевать и раздевать куклу.

Для тех, кто постарше, делают так называемую игровую куклу. Здесь набивка уже более плотная, акцентированные ручки и ножки, проработанное лицо и волосы, которые можно не только расчесывать, но и заплетать в разные прически. К такой кукле прилагается комплект одежды, которую малыш может без труда сам одеть и снять. В возрасте ролевых игр такие «мелочи» очень важны!

Процесс создания игрушки весьма трудоемок и времязатратен. Вальдорфская игрушка хранит тепло рук мастерицы, она всегда единична и неповторима. Идеально, когда такую куклу сошьет для ребенка мама. Зная и чувствую своего ребенка, она сделает именно ЕГО куклу – теплую, добрую и обнимательную))

источник: http://rastemvtveri.ru/

Кружевная сказка «Семь Катерин»

admin — Wed, 07 Apr 2010 18:21:26 +0000

Рассказывают, что царь Пётр частенько в заморские страны ездил. Любил своими глазами посмотреть, как и что. Прикидывал, где и чему хорошему поучиться.

Однажды приезжает он к Лазоревому морю. Заморский король его встречает, во дворец ведёт, показывает ему всякие диковины.

— Жаль мне тебя, царь Пётр, — говорит, — живёшь ты среди тёмных людей. Ничего-то они не знают, ничего не умеют. Взгляни вот, какие мастерицы в моём королевстве имеются!

И показывает кружевную скатерть.

Царь Пётр посмотрел на скатерть и засмеялся.

— Где же ты в своей стране видел берёзки да ромашки? Это русское кружево, из моей страны.

— Быть того не может! — вскричал король и стал скатерть в увеличительное стекло рассматривать.

Но смотри не смотри — берёза берёзой и останется.

Рассердился король, приказал позвать к себе купцов. Те бросились королю в ноги и признались:

— Виноваты. Ох, виноваты! Не вели казнить, вели миловать! Не наших это мастериц дело. У русских кружевниц куплено — у семи Катерин. Лучше никто кружева плести не умеет, богаче их узора нигде не найдёшь…

— Что ещё за семь Катерин? Опять меня обмануть хотите! — разгневался король.

Тут уж царю Петру пришлось за купцов заступиться.

— Есть, — говорит, — в моём царстве такие кружевницы. Слышать я о них слышал, хоть видеть, никогда не видел.

А заморский король разошёлся — и царю Петру веры нет.

— Не поверю, — кричит, — пока своими глазами не увижу! Покажите мне этих Катерин. Едем к ним сию же минуту!

Ну, царям сборы не долги. Приказали лошадей запрячь, да и поехали. Впереди — стража, позади — стража: на тот случай, если разбойники нападут.

Начали путь в коляске, а потом и в сани пересели, в собольи шубы оделись. Едут, едут. Смотрят — навстречу возок ползёт. В нём — купец с узлом на коленях.

Спрашивает его королевский стражник:

— Добрый человек, не укажешь ли нам путь к семи Катеринам-кружевницам?

Купец рассказал, как проехать, да и говорит:

— Я от них возвращаюсь. Занавески купил. Может, взглянете?

Развернул купец занавески. Все так и ахнули! На каждой из них целая сказка выплетена. На одной — про Морозку, на другой — про Сивку-Бурку, а на третьей — про Василису Премудрую.

Заморский король как увидел занавески, так и закричал:

— Мои! Покупаю!

И бросил купцу кошелёк с золотом.

А царь Пётр молчит, будто его это вовсе не касается.

Двинулись дальше. Навстречу другой возок. В нём тоже купец сидит. И тоже узел держит.

Спрашивает королевский стражник:

— Добрый человек, не скажешь ли нам, где семь Катерин живут?

Купец отвечает:

— Знаю, как не знать! Вон за тем леском… Я вот покрывало у них купил. Не взглянете ли?

Развернул купец покрывало — чудо, да и только! На одной стороне — весна лето догоняет, на другой — зима с осенью в обнимку идут.

Заморский король даже из саней выпрыгнул.

— Покупаю! Покупаю! — кричит. — Казначей! Дай ему целую шапку золота…

А сам покрывало в охапку — и в сани. Боится, чтобы купец, чего доброго, не передумал или царь Пётр покупку не перехватил.

Ещё немного проехали — и до села добрались. Подкатили к дому, где кружевницы живут.

Вышли на крыльцо семь Катерин. Все статные, русые, ясноглазые. Поклонились они гостям в пояс, в дом к себе пригласили. А сами за работу сели. У каждой на подушечке свой узор заплетён: у одной, будто волны под руками струятся, у другой — над небывалыми цветами невиданные птицы порхают, у третьей по всему кружеву звёзды рассыпаны…

Дух захватило у заморского короля. Он щипать себя стал: уж не снится ли ему всё это?

А царь Пётр спрашивает:

— Над чем это вы, красавицы, трудитесь?

— Мы свадебное платье плетём для той, которая из нас первая замуж выйдет, — отвечают кружевницы.

— А почему вас всех Катеринами звать? — спросил царь Пётр. Старшая ответила:

— Наши матери-сестры. Они так любят друг друга, что нас, своих дочерей, назвали всех одинаково, чтобы родную дочь от других не отличать. Имя у нас одно, но зовёмся мы все по-разному.

— Как же это? — удивился царь Пётр.

— Меня зовут Катерина, — сказала старшая. — Моих сверстниц — Катёна и Катеринушка.

— Меня зовут Катя, — ответила сестра помладше. — Мою одногодку — Катенька.

— Меня Катюшей кличут, — отозвалась младшая. — Я ровесница с Катюшенькой.

Тут заморский король в себя пришёл. Спрашивает:

— А кто вам узоры даёт? Кто их придумывает? Продайте мне все узоры — в убытке не будете!

Отвечают кружевницы:

— Нет у нас никаких узоров. Сказки нам помогают.

— Покупаю! — кричит заморский король. — Покупаю! Где они, эти сказки? Сколько их у вас?

Засмеялись кружевницы. А Катерина и говорит:

— Сказки у нас не продажные. Мы их сами складываем, по очереди. Что ни кружево — то и новая сказка…

Рассказывают, что царь Пётр частенько в заморские страны ездил. Любил своими глазами посмотреть, как и что. Прикидывал, где и чему хорошему поучиться.Однажды приезжает он к Лазоревому морю. Заморский король его встречает, во дворец ведёт, показывает ему всякие диковины.— Жаль мне тебя, царь Пётр, — говорит, — живёшь ты среди тёмных людей. Ничего-то они не знают, ничего не умеют. Взгляни вот, какие мастерицы в моём королевстве имеются!И показывает кружевную скатерть.Царь Пётр посмотрел на скатерть и засмеялся.— Где же ты в своей стране видел берёзки да ромашки? Это русское кружево, из моей страны.— Быть того не может! — вскричал король и стал скатерть в увеличительное стекло рассматривать.Но смотри не смотри — берёза берёзой и останется.Рассердился король, приказал позвать к себе купцов. Те бросились королю в ноги и признались:— Виноваты. Ох, виноваты! Не вели казнить, вели миловать! Не наших это мастериц дело. У русских кружевниц куплено — у семи Катерин. Лучше никто кружева плести не умеет, богаче их узора нигде не найдёшь…— Что ещё за семь Катерин? Опять меня обмануть хотите! — разгневался король.Тут уж царю Петру пришлось за купцов заступиться.— Есть, — говорит, — в моём царстве такие кружевницы. Слышать я о них слышал, хоть видеть, никогда не видел.А заморский король разошёлся — и царю Петру веры нет.— Не поверю, — кричит, — пока своими глазами не увижу! Покажите мне этих Катерин. Едем к ним сию же минуту!Ну, царям сборы не долги. Приказали лошадей запрячь, да и поехали. Впереди — стража, позади — стража: на тот случай, если разбойники нападут.Начали путь в коляске, а потом и в сани пересели, в собольи шубы оделись. Едут, едут. Смотрят — навстречу возок ползёт. В нём — купец с узлом на коленях.Спрашивает его королевский стражник:— Добрый человек, не укажешь ли нам путь к семи Катеринам-кружевницам?Купец рассказал, как проехать, да и говорит:— Я от них возвращаюсь. Занавески купил. Может, взглянете?Развернул купец занавески. Все так и ахнули! На каждой из них целая сказка выплетена. На одной — про Морозку, на другой — про Сивку-Бурку, а на третьей — про Василису Премудрую.Заморский король как увидел занавески, так и закричал:— Мои! Покупаю!И бросил купцу кошелёк с золотом.А царь Пётр молчит, будто его это вовсе не касается.Двинулись дальше. Навстречу другой возок. В нём тоже купец сидит. И тоже узел держит.Спрашивает королевский стражник:— Добрый человек, не скажешь ли нам, где семь Катерин живут?Купец отвечает:— Знаю, как не знать! Вон за тем леском… Я вот покрывало у них купил. Не взглянете ли?Развернул купец покрывало — чудо, да и только! На одной стороне — весна лето догоняет, на другой — зима с осенью в обнимку идут.Заморский король даже из саней выпрыгнул.— Покупаю! Покупаю! — кричит. — Казначей! Дай ему целую шапку золота…А сам покрывало в охапку — и в сани. Боится, чтобы купец, чего доброго, не передумал или царь Пётр покупку не перехватил.Ещё немного проехали — и до села добрались. Подкатили к дому, где кружевницы живут.Вышли на крыльцо семь Катерин. Все статные, русые, ясноглазые. Поклонились они гостям в пояс, в дом к себе пригласили. А сами за работу сели. У каждой на подушечке свой узор заплетён: у одной, будто волны под руками струятся, у другой — над небывалыми цветами невиданные птицы порхают, у третьей по всему кружеву звёзды рассыпаны…Дух захватило у заморского короля. Он щипать себя стал: уж не снится ли ему всё это?А царь Пётр спрашивает:— Над чем это вы, красавицы, трудитесь?— Мы свадебное платье плетём для той, которая из нас первая замуж выйдет, — отвечают кружевницы.— А почему вас всех Катеринами звать? — спросил царь Пётр. Старшая ответила:— Наши матери-сестры. Они так любят друг друга, что нас, своих дочерей, назвали всех одинаково, чтобы родную дочь от других не отличать. Имя у нас одно, но зовёмся мы все по-разному.— Как же это? — удивился царь Пётр.— Меня зовут Катерина, — сказала старшая. — Моих сверстниц — Катёна и Катеринушка.— Меня зовут Катя, — ответила сестра помладше. — Мою одногодку — Катенька.— Меня Катюшей кличут, — отозвалась младшая. — Я ровесница с Катюшенькой.Тут заморский король в себя пришёл. Спрашивает:— А кто вам узоры даёт? Кто их придумывает? Продайте мне все узоры — в убытке не будете!Отвечают кружевницы:— Нет у нас никаких узоров. Сказки нам помогают.— Покупаю! — кричит заморский король. — Покупаю! Где они, эти сказки? Сколько их у вас?Засмеялись кружевницы. А Катерина и говорит:— Сказки у нас не продажные. Мы их сами складываем, по очереди. Что ни кружево — то и новая сказка…

Источник: http://vologdalace.ru/

Пасхальные игры

admin — Thu, 01 Apr 2010 12:14:22 +0000

Игра «в каточки».

Любимой пасхальной игрой на Руси было катанье яиц. Подготовка к игре. Устанавливали деревянный или картонный «каток», освобождали вокруг него ровное место. Раскладывали на небольшом расстоянии крашеные яйца, игрушки, незамысловатые сувениры.

Ход игры: играющие по очереди подходили к «катку» и катили каждый свое яйцо. Выигрышем становился тот предмет, которого яичко коснулось.

Мужчины и вязание — плетение

admin — Sun, 28 Mar 2010 11:24:38 +0000

В наши времена вязание и плетение макраме считается женским хобби. Но так было не всегда. Изначально это было мужским ремеслом.

Вспомним, например, книгу Дюма «Графиня де Монсоро». Там есть сцена выезда королевского двора на охоту. Чем же занимаются королевские фавориты во время поездки на место охоты в Фонтенбло? Король Генрих предается скуке и пикируется с придворным острословом Де Шико, который пишет ехидные анаграммы на придворных. А придворные, пять друзей-фаворитов короля, в это время, сидя на подушечках в карете — сосредоточенно плетут ... коврики из цветных ниточек и ленточек.

Кто просто красивый узорчик для подарка любимой женщине, кто — герб своего дома.

Действительно, в 16 веке это занятие считалось целесообразным для молодых людей (именно юношей), ибо развиавало сосредоточенность, терпение, и точность движений, что очень могло пригодиться в фехтовании.

Интересен и такой факт: мужчины даже боролись с женской конкуренцией специальными договорами. В 1612 году Пражские чулочники заявили, что под страхом денежного взыскания не примут на работу ни одной женщины!

Лишь позднее, когда вязание широко распространилось, им стали заниматься прежде всего женщины. И все равно мужчины не потеряли интереса к вязанию. В 1946 году национальный американский конкурс по вязанию крючком выиграл мужчина.

А вот новость 2005 года: В Британии появилось движение «Вяжем вместе», число сторонников которого достигло более тысячи и с каждым днем продолжает расти. Так, любители спиц и крючка выходят на улицы Лондона, причем создателями трикотажных произведений искусства становятся мужчины, которые называют себя отверженными.

Идея начать вязать в общественных местах родилась три года назад. Взять пряжу в кафе или ночной клуб — отличный способ завести новые знакомства, потому что к вам обязательно подойдут и непременно расскажут свою вязаную историю. Однако вязать в общественном месте в наши дни почему-то считается неприличным, кроме того, вязание для большинства всегда почему-то ассоциируется с женской половиной определенного возраста. И мало кто из нас взглянул на этот процесс как на форму протеста против ширпотреба, простив массового выпуска зачастую безликих вещей.

На моих занятиях девочек, конечно, больше. Но мальчики тоже приходят, учатся, плетут, вяжут. И делают это с огромным удовольствием.

Использованы материалы:

http://www.rokf.ru/oddities/3189.html

http://webposidelki.ru/page_all_34.html

http://masters.donntu.edu.ua/2009/